|
|
| Среда,
9 мая 2001 года |
|
Вернуться
они не могут
|
|
|
|
Русские преследуют
чеченцев с 10 летнего возраста. Десятки
тысяч чеченских детей, русские убили и
искалечили.
|
|
...По
неофициальным сведениям, с начала второй
чеченской войны
границу
Азербайджана пересекло около 10 тысяч
граждан Ичкерии.
Сейчас,
опять же судя по неофициальной информации,
в Баку и
Сумгаите
осталось не более 5-6 тысяч. Глава
представительства
ЧРИ
в Азербайджане Али Асаев утверждает, что и
эта цифра
завышена. Как бы там ни было, чеченцы
Азербайджан действительно
покидают. Меньшая часть выезжает в
соседнюю Грузию, единицы - в
"дальнее зарубежье", а основная масса
возвращается обратно в
Чечню. Возвращается не потому, что им так
хочется. А потому, что
у них нет другого выбора...
"СЕГОДНЯ
КАЖДЫЙ ВЫЖИВАЕТ В ОДИНОЧКУ"
Раньше
центром притяжения для чеченцев,
приехавших в Баку, было
представительство ЧРИ в Азербайджане. Оно
не признается
российской
стороной в качестве полномочного органа. В
свою
очередь представительство не признает
администрацию Кадырова и
считает своим единственным законным
руководителем Аслана
Масхадова.
Госструктуры
Азербайджана с представительством
вынуждены
контактировать, особенно когда возникают
проблемы, связанные с
чеченской диаспорой. Однако контакты эти
не афишируются, дабы не
раздражать российское посольство. До
недавнего времени
представительство регистрировало всех
беженцев, прибывающих из
Чечни. Списки заносились в компьютер, а
самим беженцам выдавалось
даже нечто вроде удостоверений. На основе
списков беженцы
получали в представительстве
гуманитарную помощь. Сегодня,
однако, ситуация изменилась. Вот как она
выглядит в изложении
самих чеченцев.
Саида
Автурханова - уроженка Грозного, мать
пятерых детей.
Приехала в Баку в июле 2000 года. На родине
осталось
разграбленное хозяйство, разрушенный до
основания дом. И могилы
двух братьев, убитых федералами.
"До
декабря прошлого года мы получали от
представительства
помощь. Кому помогали продуктами, кому -
деньгами. На оплату
арендуемого
жилья выдавали по 250 тысяч манатов. А с
декабря
гуманитарная помощь прекращена.
Сотрудники Али Асаева утверждают,
что международные организации, которые
оказывали
представительству финансовую поддержку,
свернули свою
деятельность.
Единственное, что они еще делают, - это
выдают 250
тысяч манатов на дорогу тем, кто хочет
вернуться обратно в
Чечню".
Саида
с детьми и больным мужем возвращаться не
хочет, хотя в Баку
откровенно бедствует. Говорит, что
опасается за безопасность
детей, особенно тех, что постарше. Перед
глазами до сих пор
бездыханное тело брата, которого
подстрелил на улице селения
Толстой-Юрт патруль. За то, что тот не
остановился на
предупреждающий окрик, хотя до
наступления комендантского часа
оставалось еще полчаса.
Не
хочет возвращаться в Чечню и Тауз Тарамова.
Говорит, что на ее
родине люди "абсолютно беззащитны перед
человеком с ружьем". Тауз
с мужем и детьми приехала в Баку летом 1999
года, еще до начала
второй
чеченской войны. Привезла 11 юношей,
отобранных
специальной комиссией в Грозном для
поступления в высшие учебные
заведения Азербайджана.
Во
время недолгого периода оживления чечено-азербайджанских
отношений, когда Масхадов наезжал с
визитами к Гейдару Алиеву,
была достигнута договоренность об
обучении чеченской молодежи в
бакинских университетах. С 1996 по 1999 год эти
договоренности
соблюдались. А вот юношам, которых
привезла Тауз, повезло меньше.
Перед ними двери бакинских вузов
захлопнулись наглухо.
"Мы
в августе приехали, а в сентябре в Чечне
начались боевые
действия, - рассказывает Тауз. - И все, как
отрезало! Детей в
университет не приняли, а через некоторое
время нас и из
общежития
выселили. Спасибо одному прекрасному
человеку,
замдекана Медицинского университета
Айдыну Велиеву. Он нас
буквально
спас. Отвез меня и ребят на свою дачу и два
месяца
кормил за свой счет. Мы же в Чечню не могли
выехать. Там вначале
такая мясорубка была, что этих юношей
расстреляли бы на первом же
блокпосту.
Потом
уже заработала "цыганская" почта,
родные стали приезжать за
мальчиками. Айдын Велиев каждого
самолично отправлял, денег на
дорогу
давал.
Почему
моему одаренному ребенку нельзя учиться?
Он что,
прокаженный? Адлану 13 лет было, когда он
школу окончил, стихи
пишет, музыку сочиняет. Его весь Северный
Кавказ знал. О нем даже
фильмы снимали. Адлан был в числе 11 юношей,
которых отобрали для
поступления
в бакинские вузы. Два года я бьюсь, пишу во
все
инстанции: и в аппарат президента, и в
Министерство образования
Азербайджана. По линии местных
правозащитных организаций мы
обращались и в Госкомиссию по приему
студентов. Все наши запросы
остаются без ответа. Чиновники всюду
держат глухую оборону.
Да
что там институт, наших ребят здесь и в
школы не принимают.
Говорят, что есть указание "сверху",
правда, не письменное, а
устное. Единицы устраивают детей - кто по
знакомству, кто за
деньги. Правда, этих детей все равно в
журнал не заносят, они
вроде как вольные слушатели".
Эта
проблема беспокоила практически всех моих
собеседников. Если
допустить, что в Баку сегодня обосновалось
5 тысяч чеченских
беженцев, то 60 - 70 процентов из них - дети. А
учатся от силы
50 - 60 человек. И то на полулегальных
основаниях. Мне называли
номера
школ, где директор принимал детей
чеченских беженцев на
свой страх и риск, обходя негласные
указания "сверху". Называли и
другие школы, там, где с чеченцев вымогали
взятки.
"Мы
ведь от азербайджанского правительства
ничего не требуем, -
говорит Саида Автурханова, - ни статуса, ни
материальной
поддержки. Понимаем, что у него со своими
беженцами проблем
достаточно. Обидно только, что детей наших
лишили права на
получение образования. Если бы вы знали,
как они хотят учиться!".
Сейчас
Тауз Тарамова пытается частично решить
эту проблему. При
своем комитете она организовала детский
учебный центр, пытается
реализовать
захватившую ее идею о создании
культурного центра для
чеченской молодежи.
"Чтобы
им было чем заняться, куда пойти. Чтобы они
чувствовали
хоть какую-то надежду, чтобы не возникало у
них ощущения
абсолютной безысходности. В Баку-то они, в
основном, сидят
взаперти по дешевым частным квартирам.
Абсолютно оторванные от
мира, от сверстников. Родители не
выпускают старших детей на
улицу,
опасаясь провокаций".
Тауз
говорит, что пыталась поделиться своей
идеей с сотрудниками
чеченского представительства, но ее не
поняли. Намекнули, что она
занимается "не своим делом". На
встречу в Азербайджанское
отделение Хельсинкской гражданской
ассамблеи, при которой
действует ее комитет, глава чеченского
представительства прийти
не пожелал. Хотя его приглашали туда три
раза.
А
тут еще и реабилитационно-оздоровительный
учебный центр,
созданный Тауз, под угрозой закрытия. Хотя
название это, конечно,
слишком
громкое. Всего лишь небольшая
однокомнатная квартирка в
одном из микрорайонов Баку, куда несколько
десятков чеченских
беженцев приводят по утрам своих
ребятишек. Преподаватели-чеченцы
занимаются
с ними русским языком, математикой,
рисованием.
Когда
я зашла в комнатку, где в страшной тесноте
и скученности
два педагога одновременно вели урок с
несколькими подгруппами,
ребятня лет шести-семи радостно
заулыбалась и поздоровалась со
мной
по-французски: "Бонжур!" Видя мое
удивление, Тауз пояснила:
- С
ними два раза в неделю занимаются французы
из местной
благотворительной организации. Вот они
вас и приняли за
очередного
педагога. Если бы вы знали, как они этих
уроков ждут!
Денег,
чтобы оплатить хозяину помещение за
очередной месяц, у
Тауз нет. А беженцы, прослышав про этот
центр, валом валят:
возьми
и моего ребенка. "Куда я их возьму? -
разводит руками Тарамова.
- Нас и самих
отсюда вот-вот попросят".
Вторая
и, пожалуй, главная проблема чеченских
беженцев - это
отсутствие у них какого бы то ни было
правового статуса. К клочку
бумаги, который им выдают в
представительстве, всерьез в Баку
никто не относится. Республиканский
Госкомитет по делам беженцев
занимается
только вынужденным переселенцами из
районов
Азербайджана, оккупированных армянами. В
бакинском отделении
Верховного
комиссариата ООН по делам беженцев
предоставлять
чеченцам соответствующий статус также не
торопятся. За последние
годы из сотен, а, может, тысяч граждан
Ичкерии, обратившихся в
представительство
ООН, статус получили человек 15 - 20. Да и то
это, в основном, лишь гарантия юридической
защищенности. Прав на
финансовую
и гуманитарную помощь получаемая в
бакинском офисе ООН
бумага в большинстве случаев не дает.
Некоторые беженцы из Чечни
в конце концов отступают, не в силах
перебороть бюрократическую
машину
ооновских чиновников. Другие решают идти
до конца.
В
числе последних Саид Идигов инженер-технолог
из Грозного. На
родине от большого дома и хозяйства
осталось одно пепелище, о чем
Саиду удалось перед отъездом из Чечни
получить официальный
документ от новых чеченских властей.
Документ, между прочим,
совершенно уникальный, потому что в числе
прочих заверен и
представителями военной комендатуры
Грозного. На основании этого
документа Саид намеревается оформлять иск
против российского
государства. Но это в будущем, а пока он
добивается
предоставления ему и его семье статуса
беженца.
"Пошел
я в комиссариат, заполнил анкету на себя и
на жену. В
январе заполнил, а через месяц меня
пригласили на интервью. Месяц
якобы
проверяли мои данные. А чего меня
проверять целый месяц? Я
пока границу пересек, 20 блокпостов прошел.
И везде меня
российские
погранслужбы "с пристрастием"
проверяли.
3
февраля со мной побеседовал сотрудник
представительства, некий
Томас. А потом говорят: ждите ответа.
Сколько ждать, спрашиваю.
Плечами пожимают: "Люди иногда и годами
ждут" . А что мне делать
в течение этого года? Где жить и чем
питаться? Без гроша в
кармане
и абсолютно без защиты. Я что, говорю, как
турист сюда
приехал или как бизнесмен? Вы согласны, что
в Чечне идет война?
Вы согласны, что люди, пересекшие границу
Чечни, спасают свою
жизнь? Согласны, отвечают. Значит, в
соответствии с вашими
уставными документами вы должны мне
выдать мандат беженца
механически.
А не заставлять ждать этого статуса
месяцами.
Понимаете,
в чем дело: они в этом комиссариате неплохо
устроились
и не хотят создавать себе дополнительных
проблем. 15 беженцев -
это
одно, а тысяча - это другое. Они ведь чем cвою
бездеятельность
оправдывают? У нас, дескать, в бюджете не
заложена статья: оказание помощи чеченцам.
И мандата от головного
офиса нет на то, чтобы заниматься вашими
проблемами.
В
других международных организациях,
которые я обошел в Баку,
такая же картина. Ни у кого нет ни мандата,
ни соответствующей
статьи
в бюджете".
ИМ
НЕЛЬЗЯ ВОЗВРАЩАТЬСЯ НАЗАД
Отсутствие
какого бы то ни было правового статуса
делает
чеченских беженцев абсолютно
беззащитными перед лицом "стражей
порядка".
К тому же в последнее время выходцы из
Чечни не раз
становились героями криминальной хроники.
Одна группа молодых
чеченцев
устроила драку в баре, окончившуюся
поножовщиной. Другая
была поймана на квартирных кражах. И хотя
подавляющее большинство
чеченцев ведет себя в Баку законопослушно,
стараясь не создавать
дополнительных
проблем для диаспоры, эти случаи свою
негативную
роль сыграли. Бакинцы все неохотнее сдают
свои квартиры чеченцам,
полиция
становится все придирчивее.
Многие
чеченские семьи, отчаявшись, уезжают
обратно в Чечню.
Представительство Али Асаева их в этом
намерении поддерживает и
даже,
говорят, снабжает деньгами на обратную
дорогу. Вспомнило о
чеченских беженцах в Азербайджане и
российское правительство.
Баку
недавно посетил начальник отдела
департамена кризисных
ситуаций Министерства по делам Федерации,
национальной и
миграционной
политики РФ Игорь Задворнов. На пресс-конференции
в
российском посольстве Задворнов заявил,
что в настоящее время
Минфедерации
совместно с МВД и правительством
Чеченской
Республики
готовят списки пострадавших граждан для
оказания им
помощи. В числе мер - восстановление жилья
и выплата компенсаций
за
утраченное имущество. Однако рассчитывать
на помощь могут лишь
чеченцы, которые возвратятся в Ичкерию.
Причем по возвращении им
надо будет зарегистрироваться в местных
органах внутренних дел.
"Мы
эти обещания уже слышали во время первой
войны, - говорит
Майрбек Тарамов. - При Завгаеве
компенсацию получили от силы
человек
20. Все остальное было разворовано. Сейчас,
если какие-то
деньги и выделят, все опять будет поделено
между марионеточной
администрацией
Кадырова и российскими чиновниками, а
беженцам
достанутся крохи.
Кроме
того, трагедия чеченских беженцев в
Азербайджане, Грузии,
Турции заключается в том, что по
возвращении на родину они
попадут
под фильтрацию и подвергнутся
жесточайшему преследованию.
Потому что в большинстве своем эти люди
являются приверженцами
свободы и независимости Чеченской
Республики. Да и вообще, как
Кадыров
может гарантировать безопасность своих
сограждан, если на
него и его подельников ежедневно
происходят покушения?".
Тарамову
путь на родину заказан. Он из числа ярых
противников
Кадырова и борьбу против нынешней
чеченской администрации ведет
весьма
активно. Всеми правдами и неправдами
продолжает издавать
газету "Кавказский вестник". Она была
учреждена в Грозном в 1997
году
в качестве печатного органа Союза
кавказских журналистов.
Сейчас газета издается фактически
нелегально. Нелегально ввозится
на
территорию Северного Кавказа, где ходит по
рукам. Есть у
газеты и свой сайт в Интернете: www.kvestnik.org.
На вопрос, где
газета печатается и кто ее финансирует,
Майрбек загадочно
улыбается. Хотя не скрывает, что трудности
у издания большие,
поэтому
выходит оно крайне нерегулярно.
Что
касается проблем чеченских беженцев, то,
по мнению Майрбека,
следует на международном уровне
добиваться для этой категории
правового статуса. Такого же мнения и Саид
Идигов. Сейчас с
помощью международной организации ISAR
создает НПО, чтобы иметь
юридическую базу для социально-правовой
защиты чеченских
беженцев.
Кроме
того, Саид создал инициативную группу из
числа граждан
Ичкерии, которые сумели
зарегистрироваться в Бакинском
представительстве
Комиссариата ООН по правам беженцев и
месяцами
дожидаются
получения статуса. Требования к
верховному комиссару
ООН они изложили в письменной форме. Хотят
подключить местную
прессу,
электронные СМИ, чтобы об их тяжбе с
ооновскими
чиновниками узнало как можно больше людей.
- На
территории Чечни идет самая жестокая в
современном мире
локальная война. А людям, бегущим от ужасов
войны, спасающим
своих
детей, отказывают в праве на получение
статуса беженца. Да
поймите же: из тысячи человек, выехавших
обратно в Чечню, каждый
второй
- кто по дороге, кто на месте прибытия не
сегодня, так
завтра, через месяц - будет убит, искалечен,
попадет в
фильтрационный лагерь, заболеет,
подорвется на мине. То есть, по
меньшей
мере, 50 процентов поедут на убой!
Я и в
чеченском представительстве так сказал:
вы должны делать
все, чтобы сохранить своих
соотечественников, а не выдавливать их
из
Азербайджана! Поэтому мы требуем, чтобы
каждый чеченец, каждый
житель Чеченской Республики, покинувший
ее пределы, получал
статус
беженца, мандат, защищающий его юридически
и экономически,
без всяких бюрократических проволочек.
Будем добиваться этого
всеми доступными нам средствами. Вплоть до
пикетов и митингов
перед
Бакинским представительством ООН.
У
всех, с кем мне довелось в эти дни
беседовать, война отняла
практически все: здоровье, имущество,
многие потеряли родных и
близких.
Они не требуют для себя каких-то особых
благ и
привилегий. Единственное, что они защищают,
- это свое право на
жизнь.
Они не хотят возвращаться туда, откуда
чудом выбрались
живыми и где их вновь на каждом шагу
подстерегает смерть.
|
Э.Ахундова,
Баку "Эхо"
Кавказ-центр
|
|
Вернуться
^^
|
|
|
|
|
