|
Нимфетки-Малолетки
“...Начал я
писать тебе еще вчера, втрезве, а заканчиваю
сегодня вечером, запьяна. Наверное, ты уже
знаешь, что оковы тяжкие моей семейной
жизни пали и свобода меня встретила
радостно у входа. И теперь я пустился во все
тяжкие, благо познакомиться с
привлекательной девушкой можно без проблем
— с помощью сводника Интернета. Беда в
другом — мне все время попадаются
малолетки. И ведь ни в жизнь не догадаешься:
иной раз смотришь на такую и думаешь, что
врет про девятнадцать лет, ей наверняка все
двадцать пять. А потом выясняется, что на
самом деле — шестнадцать... Но самое
скверное — все они просты, как солдатский
ужин. Мне хочется обхаживать, убалтывать,
ломать голову — получится не получится,
цветы дарить, в конце концов... А с ними как:
встретились, друг на дружку посмотрели, и
сразу вопрос: у тебя есть где? А то у
подружки хата свободная... Днем впервые
увиделись, вечером уже в койке. Полная тоска,
короче”.
Это — из
письма моего давнишнего друга, Славика.
Славик романтик. Вот, например, письма пишет,
причем не электронные, а обычные: считает,
что живой почерк— это как голос, частичка
человека. Стихи до сих пор сочиняет,
особенно когда влюбится. Так получилось,
что к своим тридцати пяти годам он
неожиданно для самого себя стал счастливым
холостяком. Пребывал в волнующем состоянии
предчувствия новых романов, влюбленностей,
стихов. Но его жестоко обломали.
Нет,
девчонки охотно идут в объятия
симпатичного Славика. Слишком охотно.
Словно и нет на свете никакой романтики. А
ему без нее — кранты. Вот он и спрашивает:
как жить дальше? Как? Тебе-то, Славик, проще.
Поэкспериментируешь еще немного с
малолетками, а потом переключишься на тех,
кто постарше. А вот как живут они, эти самые
нимфетки-тинейджерки? И чего рвутся в бой,
словно он их последний и решительный.
Вино
и мужчины — моя атмосфера...
По данным питерского
института социологии, средний возраст
начала половой жизни в 80-м году составлял
девятнадцать лет. В 2001-м — пятнадцать. То
есть в то время как юные представители
нашего со Славкой поколения еще только
приглядывались и принюхивались друг к
другу (или, как это тогда называлось,
кадрились), нынешние малолетки уже вовсю
познают радости плотских утех. Причем
инициативу в этом тонком деле уверенно
взяли в свои нежные руки именно девочки — в
отличие не только от моего, но и от всех
прочих поколений.
“Во, хабалки пошли!
Выплывают, расписные!” — осуждает
старушечий консилиум у подъезда. Они и
правда расписаны, как воины гуронского
племени, собравшиеся на войну. А что, они на
нее и отправились. Ну, не на войну, так на
охоту, все равно — без трофея лучше не
возвращаться. Собственно, ничего
удивительного в этом нет, барышни поступали
таким или примерно таким образом во все
века. Вот только в качестве конечной цели
раньше обычно намечалось супружество-замужество.
Теперь же цель стала несколько иной —
просто, что называется, поиметь. Исконно
мужская цель, между прочим. Ну и как это
понимать?
..Когда я решила получить
ответ на этот вопрос, так сказать, из
первоисточника, из уст самих малолеток, то
не особо рассчитывала на откровенность.
Вопреки ожиданиям, девочки охотно
рассказывали о своих похождениях, правда,
поначалу уверяли, что данный случай
произошел не с ней, а с ее подругой. Но потом
все равно раскалывались. Только одна честно
вела повествование от первого лица, сразу
предупредив:
— Фамилию мою не пишите.
Дело-то такое... интимное...
Конечно, никаких фамилий я писать не буду.
Даже имена изменю — чтобы уж точно никто не
догадался. Друг другу-то девочки излагают
свои истории несколько в иной
интерпретации. В соответствии с анекдотом:
— Доктор, —
жалуется пенсионер, — я уже ничего не могу.
— А что ж вы хотите, батенька, в свои-то
семьдесят!
— А вот Петровичу тоже семьдесят, а он
рассказывает, что еще ого-го!
— Так и вы рассказывайте!
Алиса и импотент
Девятикласснице Алисе К.
запал в душу молодой школьный охранник.
Симпатичный, живой такой, веселый. С усиками.
Немного, правда, деревенский, но это только
придавало Алисе уверенности в себе. Каждый
день после уроков она слонялась по
вестибюлю и посылала флюиды в сторону
стража порядка. Под ее испепеляющими
взглядами парень вертелся как уж на
сковородке. Наконец не выдержал:
— Чего домой не
идешь? Боишься кого-нибудь, что ли?
— Ага! — обрадовалась Алиса. — Проводи меня!
— Не могу, — смутился охранник, — у меня
смена до восьми.
— Ничего, я подожду. Ровно в восемь Алиса
крепко ухватила молодого человека под руку
и выплыла вместе с ним со школьного двора.
— Ты не туда меня ведешь, — выдохнула она в
ухо спутнику, что есть мочи налегая грудью
на его предплечье. — Я хочу к тебе домой. У
тебя выпить найдется?
— Совсем сдурела? — парень судорожно
принялся отцеплять от себя школьницу. Когда
это ему наконец удалось, он почти бегом
бросился прочь.
— Импотент несчастный! — чуть не плача,
крикнула ему вслед Алиса. “Мне, конечно,
обидно было. Я с ним даже не здоровалась
после этого. Странный он какой-то...” —
вздыхает она. Но тут же спохватывается —
как я поняла, лить слезы по несостоявшемуся
роману у нимфеток не принято: “Ну а мне по
фигу в общем-то. Я теперь гуляю с Панькиным
из одиннадцатого, у нас с ним все классно!”
— Алис, — спрашиваю, — а может, не стоило
так вот сразу?
— Да где же сразу? Я целую неделю вокруг
него ошивалась. А приставать он сам начал —
первый же со мной заговорил.
— Нет, я не о том. Почему бы не встречаться
просто так, ну, хотя бы для начала без секса?
— Не-е-е, без секса — это когда парень не
нравится. А мне-то этот крендель понравился...
Богатый вожатый
Сашеньке недавно
исполнилось четырнадцать. Выглядит она еще
моложе — может быть, потому что подвижная,
шустрая, как ящерка. С задушевной подругой
Веркой у нее много общего: обе обожают
рисовать, собирают открытки с кошками,
часами могут прыгать в резиночку. Этим
летом на первую смену Верка ездила в
подмосковный лагерь. А когда вернулась,
стала томно и туманно намекать Сашеньке на
“ночи безумные, ночи бессонные”, которые
ей довелось там пережить. А еще сообщила,
что вожатый их отряда очень богатый, и когда
после второй смены он приедет в Москву, они
с ним будут ходить по ресторанам.
Ввиду отсутствия
жизненного опыта Сашенку не удивило
вожатское богатство. В мозгу засела мысль:
Верка ее обошла, нужно срочно что-то
предпринимать. И она приступила к
радикальным действиям. Отправилась на
улицу и стала “голосовать”, выбрасывая
вперед руку только при появлении
крутолобых иномарок — Веркиного вожатого
надо было переплюнуть по всем статьям. В
первой остановившейся машине сидел
сморщенный дедушка — Сашенька извинилась и
захлопнула дверцу. Зато в следующей
оказался вполне представительный молодой
человек лет этак тридцати с хвостиком.
Девочка влезла на переднее сиденье,
закинула ногу на ногу, попросила закурить.
Когда водитель усомнился в
платежеспособности малолетней пассажирки,
она томно потянулась:
— А что, платить
надо обязательно деньгами?
— Так ты проститутка? — догадался водитель.
— Ты что, ты что, с чего ты взял, — искренне
возмутилась девочка. — Разве сексом
занимаются только проститутки?
— Отлично. Раз тебе не трудно, я сейчас
позвоню, двоих приятелей позову, пусть тоже
подъезжают, — предложил он, доставая мобилу.
К такому экстремальному повороту дел
Сашенька была совсем не готова.
— Нет-нет, сейчас же выпусти меня, я так не
умею, я сейчас кричать буду! — заголосила
она, хватаясь за руль.
— Слава богу, хоть этого не умеешь, —
проворчал водитель, выпуская из машины
вусмерть перепуганную девчонку. “Представляете,
на какого маньяка нарвалась! — восхищенно
блестит глазами Сашенька. — Просто счастье,
что удалось сбежать!” Что ж, на какое-то
время она может расслабиться. Ее маньяк
надолго затмит богатого вожатого.
Васька-педик
Менее продвинутые ищут
объекты среди сверстников. Девятилетняя
Наташа как-то поведала подружке-однокласснице,
что ей очень нравится Васька из
параллельного класса. “Надо действовать!”
— приняла решение подружка и принялась
расхваливать Наташу на все лады перед
потенциальным кавалером. В конце концов
Васька понял, что сопротивление бесполезно.
— Ну хорошо, я влюбился! —
объявил он юной свахе. — И что теперь?
— Теперь вы должны вместе гулять! Несколько
дней подряд Васька нарезал круги по двору
вместе с Наташей. Счастливая влюбленная
клянчила у мамы деньги и покупала Ваське
мороженое. Подружка бдительно следила за
благополучием новоиспеченной пары. Потом
девочки растерялись. Что делать дальше,
было совершенно непонятно. Надоело все это
и Ваське.
— Идите вы на фиг! Сегодня
я пойду гулять с Сашкой Давыдовым!
Подружки облегченно вздохнули, но для
соблюдения лица обозвали Ваську педиком.
Сегодня Наташе, которая со смехом
рассказала мне о своем первом, неудачном
любовном опыте, шестнадцать. “Просто мы
тогда были еще слишком маленькие, —
объяснила она. — Какой может быть секс в
девять лет? Теперь-то у меня с пацанами все
нормально!”
— Да что ж вас всех
заклинило на сексе! — я начинаю
ностальгически вспоминать о друзьях-товарищах
своих юных лет, о кострах, походах, о
мальчике, который нес портфель... Наташа
снисходительно смотрит на меня.
Ну, понятно. Вы же давно жили. (Да уж.
Никогда еще не чувствовала себя таким
ископаемым! — Авт.) А сейчас сексом все
занимаются, нормально!
— Наташ, а тебе
очень нравится секс?
— А чего, нормально...
— И сильно тянет?
— Ну чего сразу тянет... Все так. Чего
плохого-то?
Все цветы мне
надоели, кроме... денег
Может, и правда ничего
плохого? Главное — предохраняться как
положено. Но вот после разговора с
семнадцатилетней Аленой мне стало совсем
тоскливо. У нее за плечами богатый опыт
личной жизни. Вроде бы он дался ей без
особых проблем — партнеров за несколько
последних лет Алена сменила множество,
однако ей удалось избежать и абортов, и
серьезных душевных травм. Сегодня Алена —
студентка-первокурсница, вполне серьезная
барышня. Она обстоятельно строит планы на
свою дальнейшую жизнь.
“Боюсь, — призналась она,
— что мне будет очень трудно выйти замуж. С
мужем надо долго жить вместе, уж хотя бы год
(!? — Авт.), иначе смысла нет никакого. А у
меня это вряд ли получится. Мне ужасно
скучно подолгу общаться с одним и тем же
парнем. Даже если с самого начала очень
понравится, через пару месяцев так
надоедает, сил нет. Хочется чего-нибудь
новенького...” Пресыщение — крайне
неприятная штука. И самое главное —
необратимая. Я всегда считала пресыщение
бедой зрелых, поживших в свое удовольствие
людей... Но Алена не падает духом.
“Я думаю, —
рассудила она, — что выход только один —
найти богатого мужа. Тогда у меня будет
стимул прожить с ним, может быть, даже и всю
жизнь”. И ведь правда, других стимулов у нее
нет. Сколько уже сказано о том, что
сегодняшним подросткам в жизни придется
довольно кисло. Страна разворована, долги
накоплены, воздух испорчен, вода отравлена...
Неужели они лишатся и самой большой, самой
главной радости и опоры — любви?
Комментирует
психолог Светлана Банникова:
Человек — существо
социальное. Он даже рождается с
недоразвитым мозгом, чтобы потом, взрослея,
ребенок мог адаптироваться к окружающим
его условиям. Его сознание формируется
принятыми в обществе нормами. А что диктует
наш социум девочкам? Сексуальность прежде
всего. Судите сами. На телевидении —
огромный выбор всевозможных, но при этом на
удивление однообразных подростковых
сериалов, в которых все то и дело сходятся,
расходятся, беременеют, делают аборты,
совокупляются снова... У девочек-подростков
нет повода для общения с мальчиками вне
интимного контекста. Все то же общественное
мнение диктует: представителя
противоположного пола можно или не
замечать, или тащить в койку. Не замечать
сложно — интерес-то уже есть. Остается
только одно...
А взять девичьи журналы,
изобилующие душераздирающими историями на
тему “она хотела замуж, а он — просто
погулять”. Та, что “хотела замуж”,
выглядит в этих рассказах настолько убого,
что вывод напрашивается один: относиться к
мужикам надо проще. И никаких
матримониальных планов! Еще в этих журналах
публикуют письма. Например: “У всех моих
подруг уже есть парни, и только у меня
никого. Стыдно сказать, но я все еще
девственница. Таня, 15 лет”. Специалист по
девичьим проблемам сочувствует Тане как
прокаженной: “Всякое в жизни бывает.
Старайся изменить ситуацию в свою пользу —
будь активнее, заводи новые знакомства,
чаще бывай в компаниях”.
Законодатели мод находят
самых очаровательных и сексуальных и
выводят их на экран, на подиум, на сцену...
Самым очаровательным и сексуальным —
четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать... Да
и к пропаганде презервативов, вещи,
несомненно, нужной и полезной, зачастую
подходят не слишком аккуратно. Ведь если
девочку убеждают ими пользоваться, значит,
само собой разумеется, что у нее есть для
этого повод. Получается, что общество
спускает девочкам заказ — заказ на секс. А
они его отрабатывают. Мальчикам в этом
плане проще — на них подобного запроса нет.
Сопляки не в чести — от них ждут возмужания,
солидности.
Между прочим, в индейских
племенах долины Амазонки эталоном женской
привлекательности считалась отвисшая
грудь. Благодаря такому стереотипу “дикари”
защищали своих малолеток от
преждевременного секса, от ранних, опасных
для здоровья беременностей и родов. Наш же
цивилизованный социум относится к своим
девочкам совсем по-другому.
|
