|
Теперь
30 октября - День политзаключенного
отмечается почти, как официальный праздник.
На Лубянской площади полторы тысячи
человек с флагами, транспарантами,
цветами. Присутствуют высокие гости из
администрации президента, правительства
Москвы и прочих важных структур. Говорят о
вечной памяти. Среди почетных гостей
замечены Явлинский, Немцов, бывший член ЦК
Яковлев, теперь тоже большой демократ. Все
при деле.
Устроители
торжества, посвященного по идее жертвам
политических репрессий в СССР, уж очень
настоятельно просили нас, всевозможных "маргиналов"
и "радикалов", чтобы не было, ни в коем
случае никаких экстремистских плакатов и
эксцессов. Устроителям торжества, понятное
дело, было бы неудобно перед высоким
начальством, пожаловавшим на торжество.
Поэтому нам категорически запретили
приносить плакаты, напоминающие о
сегодняшних тысячах политзаключенных и
репрессированных. О жертвах ежечасно и
ежедневно расстреливаемого чеченского
народа.
Но
мы, неугомонные, все равно такие плакаты
принесли и развернули. Официальное
начальство предпочло все это не заметить.
Намного интересней было говорить ни о чем.
Безопасные речи о политических репрессиях
вообще, о тяжелом наследии проклятого
социализма? Потом еще долго и нудно
перечисляли, кто в какой
последовательности нес венки к соловецкому
камню. И никто из устроителей, а это был
московский "Мемориал", или гостей, ни
словом не упомянул что сейчас, в эту самую
торжественную минуту где-нибудь в Грозном,
Ведено, Гудермесе, или Шали любой
невооруженный чеченец может стать, и
становится узником концлагеря или жертвой
политического террора лишь по факту своего
рождения. По национальной принадлежности.
Не
было на этом митинге речей о том, что с
начала этого года, с того самого момента,
как "контртеррористической операцией"
в Чечне принялась рулить та самая ФСБ, что
является прямой наследницей ВЧК-НКВД, на
всей территории республики под видом
зачисток и спецопераций новые чекисты
стали вовсю практиковать методы эскадронов
смерти. Это даже не сталинская практика
репрессий. Тогда для палачей ГБ было важно
не просто выбить из человека признание, но и
было необходимо, чтобы он хотя бы дожил до
суда. Нынче другие времена. Никаких судов,
обвинений, протоколов, приговоров.
Соответственно и никаких церемоний игры в
законность не требуется. В условиях, когда
предполагаемый участник Сопротивления
задержан просто так, даже и не по доносу, а
по прихоти патруля, никаких доказательств
его вины никто не рассматривает.
Короткий
"интенсивный" допрос, и ликвидация. Все.
Отсюда и невероятная, запредельная
жестокость сегодняшних карателей. Но
об этом решено было молчать. И они молчали.
Им не стыдно, для них главное - не
ссориться с начальством. Вроде как
правозащитнички. Вроде как мемориальцы. Честь
которых спасают лишь единицы, такие как
Александр Черкасов, заявивший на своей
пресс-конференции, что чеченское
Сопротивление будет сражаться до тех пор,
пока признанный и единственно легитимный
президент Ичкерии Аслан Масхадов
не сядет за стол переговоров на равных с
российским руководством. Правозащитники,
говорящие сегодня правду - большая редкость.
Их
почти никто не слышит. Не жалуют
государственные СМИ. Не обнимаются с ними
большие политики и начальники. Да и наши
плакатики на обочине большого митинга были
мало кому видны. Горько и грустно, наверное,
было все это видеть тем политзэкам,
которые впервые в мордовских лагерях в 1974
году именно 30 октября провели тайную
поминальную молитву по миллионам жертв
коммунистического режима. По ВСЕМ
уничтоженным карательной машиной
госбезопасности. Горько было видеть, как и
этот день гражданского сопротивления
превратили в мероприятие для галочки.
|
